«Мы превозмогаем и ведем поезд дальше»: как работники Одесской железной дороги переживают трагедии на путях

«Мы превозмогаем и ведем поезд дальше»: как работники Одесской железной дороги переживают трагедии на путях

Часто в СМИ появляются новости о трагедиях на железных путях — это и неосторожность пешеходов, и случаи самоубийства, и пресловутые детские селфи. В таких ситуациях все думают о пострадавших и их родных, но также огромный стресс испытывают работники локомотивной бригады: они обязаны отодвинуть тело и продолжить путь. «Пушкинская» узнала у работников Украинской железной дороги о том, какую помощь им оказывают и как они потом с этим живут. 

С начала 2019 года на Одесской железной дороге было зафиксировано 44 случая непроизводственного травматизма. 28 из них — смертельные. В 2019 году статистика хуже, чем в предыдущем, объясняет нам начальник Одесского регионального управления по контролю за условиями труда и промышленной безопасностью Лидия Солдатова. К этому же времени в 2018 году было только 39 случаев непроизводственного травматизма на железных путях, из них 20 смертельных. Что касается селфи — в прошлом году к июню месяцу пострадал только один ребенок, а в этом уже 6. По словам Лидии, статистика ухудшается даже несмотря на то, что в апреле, перед каникулами, работники железной дороги проводили профилактическую работу в школах. Поэтому самые опасные места огородят также, как это уже сделали на станциях Раздельная, Черноморская, Подольск и Александрия.  

Лидия рассказывает, что часто люди переходят железную дорогу в наушниках, а зимой — в наушниках, шапке и капюшоне. Это не дает им услышать звуки приближающегося поезда. Впрочем, некоторые не хотят их слышать. По заявлению машинистов, с начала 2019 года было 12 случаев суицида на путях. 4 из них уже сняли с учета, поскольку полиция подтвердила суицид. Также наезды нередко происходят, когда пожилые люди пытаются перебежать железнодорожные пути прямо перед приближающимся поездом. 

«Они не рассчитывают свои силы и скорость прохождения пути. Не всегда видят, не всегда слышат, а всегда надеются, что успеют», — комментирует Лидия. 

Начальник сектора охраны труды службы локомотивного хозяйства Одесской железной дороги Наталья Михова рассказывает, что с начала года машинисты 122 раза применяли экстренное торможение, чтобы избежать наезда. Но только 60 из них были успешными. Как объясняет машинист-инструктор Олег Кравец, сложность заключается в том, что многотысячная масса состава обладает большой кинетической энергией, которую в один момент остановить физически невозможно. Тормозной путь поезда составляет от 500 до 1500 метров, в зависимости от его скорости, массы и уклона дороги. При этом заметить человека машинист поезда может только с 1000 метров, если речь идет о прямом участке пути и дневном освещении. На повороте или в темное время суток видимость намного хуже.   

«Бывали ситуации, когда родные погибшего пытались обвинить бригаду в том, что случилось. Этим людям тяжело объяснить, что в этой ситуации машинист сам является пострадавшим, заложником ситуации, и испытывает тоже не очень хорошие чувства», — делится он. 

Если происходит наезд, самому машинисту запрещено покидать кабину. Убирать тело с путей приходится его помощнику. Как объясняет Олег, на трагедию каждый реагирует по-своему. Он вспоминает, что один помощник машиниста нормально к этому относился и после наезда чуть ли не собирал по фрагментам тело, а другой даже подойти не мог, третий уволился после первого же наезда. А Наталья Михова вспоминает, что в прошлом году помощник машиниста электровоза скончался от стресса после осмотра места происшествия. 

Владимир Гулько, машинист с 35-ти летним стажем, попадал в такие ситуации только дважды. Один раз пожилая женщина не успела перебежать дорогу, а во втором человек сам кинулся под поезд. Он вспоминает, что при второй трагедии его помощник стоял и смотрел в окно до последнего момента и потом в бригадном доме в Одессе не мог уснуть. 

«Это случаи не из приятных, словами это не передать. Трудно, когда уже остановился, идти к человеку, которого сбил, и смотреть, подает ли он признаки жизни. Мы это как-то превозмогаем и ведем поезд дальше», — делится машинист Александр Синица, у которого было 4 случая наезда на человека, все со смертельным исходом. 

Олег Кравец рассказывает,что при обучении машинистов они проходят инструктаж касательно таких ситуаций. Каждые три месяца или чаще, если есть необходимость, инструктаж повторяют. При этом акцентируется внимание на порядок действий.

«В случае наезда машинист обязан применить экстренное торможение, подать оповестительные сигналы большой громкости. После остановки необходимо поставить в известность дежурные подстанции по радиосвязи с указанием километра пикета, где это все произошло, а также характера — что произошло. После того, как остановились, необходимо осмотреть пострадавшего. Если есть необходимость, оказать первую медицинскую помощь, вызвать скорую помощь и работников полиции. Если нет возможности подъезда скорой помощи, пострадавшего необходимо транспортировать на локомотиве либо в вагоне до станции, где будет оказана медицинская помощь. 

Если пострадавший не оказывает признаков жизни, тело необходимо прибрать в сторону от пути, отметить его положение имеющимися подручными средствами, сообщить дежурной подстанции и следовать дальше. По прибытию, как правило, они общаются с работниками полиции, где дают объяснения по всем вопросам. Также необходимо рапортом доложить на имя начальника депо о том, что произошло с указанием всех подробностей, и выполнить запись в книгу замечаний машиниста. Затем общение с психологом и три выходных дня», — объясняет Олег. 

Психолог моторвагонного депо Одесса-Застава-1 Тамара Добровольская говорит, что члены локомотивной бригады должны к ней обратиться в течение 3-5 дней после наезда. Она проводит психологическое тестирование, по которому анализирует, как на них повлияло это стрессовое событие. Она беседует с ними, чтобы оценить, как человек разговаривает и как реагирует на происходящее. Вместе с членом локомотивной бригады они несколько раз проговаривают эту ситуацию, чтобы немного притупить воспоминания. Но при этом Тамара подчеркивает, что психологи депо — это экстренная помощь. Стрессы накапливаются и наслаиваются друг на друга, а потом что-то заставляет вспомнить о трагедии. Так например, она вспоминает, что однажды ехала в электричке и машинисту кофточка ребенка напомнила о том ребенке, которого он сбил. Это сработало как спусковой механизм — воспоминания вернулись. 

При этом, по ее словам, все машинисты проходят психофизиологическое обследование перед приемом на работу. Их проверяют на стрессоустойчивость, готовность к экстренным действиям и другим профессиональным качествам. Некоторые кандидаты отсеиваются на этой стадии. Пока человек работает, его учат снятию стресса, саморегуляции, самоуспокоению, дыхательным упражнениям. Единственное, чего не хватает, по мнению Тамары, — полноценной реабилитации длительностью хотя бы до 10 дней. Нормативные документы находятся только в стадии разработки. 

Текст и фото: Анна Фарифонова

Больше новостей

Загрузка...