Женщины в науке: что исследуют и открывают одесситки

Женщины в науке: что исследуют и открывают одесситки
Фото: russiaedu

11 февраля ООН отмечает Международный день женщин и девочек в науке. Праздник нужен для того, чтобы обеспечить гендерное равенство, а также, чтобы напомнить, что женщины и девочки играют исключительно важную роль в научно-техническом сообществе. «Пушкинская» поговорила с несколькими женщинами-учеными и спросила у них про их достижения, взгляды на мир и проблемы, с которыми они сталкивались. 

Сабина Чеботарь

Заведующая кафедрой генетики и молекулярной биологии биологического факультета ОНУ им. И.И. Мечникова

Про детство 

На меня повлияли родители. Мать — инженер-проектировщик, учила думать и решать различного рода задачи. Отец — военный хирург. В детстве я хотела быть хирургом и только полостным, ухогорлонос меня не устраивал. Отец говорил, что очень сложно, особенно для женщин, пережить потерю пациента, несмотря на то, что ты все сделал правильно. У него в это время работала ординатор, если случалась сложная операция —  она падала в обморок. Родители настояли на том, что это не женская специальность и настроили поступать на биологический факультет, так как биология и медицина близки между собой. 

Про учебу и работу

Я заканчивала ОГУ им. И.И. Мечникова. Первое время думала специализироваться на кафедре человека и животных, но что-то не получалось: то кружок отменят, то еще что-то. Пошла на кафедру генетики и микробиологии. У нас была очень сильная группа, из 13 человек 9 закончили с красным дипломом. В такой группе всегда интересно учиться. Диплом был на тему изменчивости рибосомальных ДНК различных генотипов ячменя в условиях стресса.

А дальше мне посчастливилось работать в крупных научных институтах — селекционно-генетическом, в институте генетических исследований полевых культур под названием IPK и в институте Регенсбурга в Германии, работала во Франции в национальном институте агрономических исследований. Также пять лет работала в судебно-медицинской экспертизе. 

Я занималась и занимаюсь по сей день молекулярно-генетическими исследованиями злаковых культур. Например, я сравнивала на генетическом уровне сорта ржи из гербарной коллекции с теми семенами, которые воспроизводились в течение 50 лет. Это помогает контролировать работу генбанка — он сохраняет виды растений, сорта растений для того, чтобы дальше использовать набор этих генов в селекции.

Про сегодняшний день

Я заведую кафедрой генетики и молекулярной биологии и продолжаю работать в селекционно-генетическом институте. На кафедре мы выполняем научные исследования по конкурсным проектам МОН, но на нашу работу есть запрос и из зарубежа. Проекты, над которыми я работаю, связаны с сельскохозяйственными растениями — пшеница, соя. 

Сейчас мы подали проект по исследованию генетического полиморфизма морских гидробионтов. В Украине таких исследований нет, а есть затребованность. Мы решили подать проект на разработку. Мы не знаем выиграем или нет, но кто будет этим заниматься, как не мы, на берегу Черного моря? Мы же не можем быть белым пустым пятном на мировой карте. Другие страны изучают, а мы что? Мы не умеем, не изучаем, у нас рук нет, головы, чего еще нет? Мы должны.

Про достижения и цели

Из того, чем горжусь, — я собрала аллельные характеристики сортов пшеницы созданных в Украине. Я первая отследила распространение генов короткостебельности на молекулярном уровне. Мы провели оценки влияния генов короткостебельности на агрономические признаки, исследовали локусы, определяющие хлебопекарные качества пшеницы. 

У меня не так-то много патентов, хотелось бы больше. Нужно натренировать свой взгляд искать, из каких исследований мы можем сделать заявку на полезную модель и на патент. Но нужно этим заняться, потому что я не удовлетворена их количеством. 

Про свободное время

Внуки доставляют мне огромное удовольствие, пытаюсь сформировать свободное время под них. Помимо этого — туристические поездки и путешествия. В них мне нравится не только знакомиться с архитектурой, но и бывать в художественных музеях. А еще люблю в саду повозиться, родителям на даче помочь. 

Про женщин в науке

Я видела ученых и мужчин, и женщин, и я не вижу особенной разницы. Я не считаю, что мужчинам подвластны более серьезные задачи, а женщины с этим справится не могут. Нет, это все очень индивидуально. Все определяется складом ума и умением работать, и еще, наверное, желанием и заинтересованностью.

Сложно заниматься наукой с детьми, но талантливые женщины могут все организовать. Моя подруга, например, работала в Германии с малюсенькой дочкой. Нужно было дочку отвезти в садик на велосипеде, вернуться, поставить эксперимент, забрать дочку из садика, погулять, эксперимент снять, проанализировать, приготовить поесть. Это сложно. Часто приходится работать по ночам. Но все возможно. Надо стараться продумывать заранее решение сложных задач.

Юлия Ситникова 

Научный сотрудник Гарвардской медицинской школы

Про детство

Оба моих родителя в какой-то степени связаны с наукой. Они закончили МФТИ, мама работала на физфаке в Одессе, сейчас уже покойный папа — программист. Родители довольно много объясняли мне, как устроен мир, купили набор юного химика, микроскоп. Про атомы и молекулы рассказали еще до окончания детского сада. Все детство я думала, что буду или ученым или кем-то, чья работа связана с путешествиями, например, пилотом. Я очень любила путешествовать и всегда завидовала тем, кто имеет возможность делать это чаще, чем я. В целом варианты моей будущей профессии крутились вокруг разных наук — физик, химик, биолог.

Родители всячески поощряли меня поступить в Ришельевский лицей. Это очень здоровское место, там идет мотивирующее влияние и от учителей и от учеников, умных и талантливых. Это очень стимулировало. В классе 9-10 начала участвовать в математических и биологических олимпиадах. В какой-то момент я сконцентрировалась только на биологии. Меня очень интересовало все, что я узнавала в этой области, и в итоге так получилось, что гораздо больше внимания я начала уделять именно биологии. В 11 классе выиграла всеукраинскую олимпиаду, а потом попала и на международную.

Про Одессу, Пущино и Гейдельберг

После международной олимпиады я могла практически в любой вуз поступить без экзаменов. Но у нас были большие сомнения насчет материальной составляющей, поэтому я решила остаться в Одессе. У меня было уже довольно много знаний к тому моменту и я много занималась дополнительно, научилась искать информацию в интернете, который тогда только появился в Украине, и читать научные статьи, разбираться в них. И я присоединилась к лаборатории на кафедре биохимии, мы исследовали антиоксидантные ферменты в цианобактериях.

На втором курсе я попала на конференцию молодых ученых в Подмосковье, в Пущино. Там есть Институт белка, при нем была школа молекулярной биологии. Это специальная программа вроде магистратуры для студентов последних двух курсов. Старшекурсники из разных городов приезжают и делают исследования, пишут курсовые и дипломные работы, проходят специализированные курсы в этой области. На конференции я подумала, что попала на серьезные доклады, а потом поняла, что это защита курсовых и дипломных студентов из этого центра. 

Я подумала: все, хочу здесь остаться и тоже делать работу такого уровня. И после 3 курса поступила туда по конкурсу. Работала в лаборатории молекулярной генетики, изучала ферменты, которые играют роль в регуляции РНК. Тогда это была очень важная тема, потому что только-только произошло открытие РНК-интерференции, которое принесло Нобелевскую премию Эндрю Файру и Крэйгу Меллоу. Тогда много надежд было возложено на этот метод в плане генной терапии, и он действительно стал незаменимым методом в лабораторных исследованиях.

Я думала остаться там в аспирантуре, но это было сложно, если ты из Украины. Аспирантура была платная для иностранцев, к тому же еще тогда жизнь в России с украинским паспортом была не из приятных. Я подала заявки в разные институты в европейских странах и поступила в программу института исследования рака в Гейдельберге, в Германии. Наша лаборатория занималась исследованием регуляции генов при эмбриогенезе, при развитии организма. И мы изучали одну из систем, которая активирует гены. Там я защитила диссертацию.

Про работу в Америке

Я переехала в Америку, потому что тут, на мой взгляд, еще активнее, чем в Германии, развита наука, биотехнологии. В частности, Бостон — это мировой центр биотехнологий, где базируется много компаний и происходят многочисленные исследования. 

Вообще вся моя научная карьера так или иначе связана с исследованиями регуляции активности генов, по-научному это называется экспрессией генов. Существует очень много разных механизмов регулирования работы генетической информации, например, насколько компактно ДНК уложена в ядре. Это определяет насколько гены будут активны. Неактивные гены очень плотно свернуты, так что ферменты и белки к ним не могут подобраться. А активные — развернуты. Регуляторные белки могут связаться с разными участками таких генов, и происходит синтез продукта таких генов. Это определяет то, как организм и все разнообразие его клеток развивается, как возникают различные заболевания, например, разные типы рака. 

Конкретно сейчас я разрабатываю новые методы изучения хроматина. Я их использую для изучения развития мышечной и сердечной ткани и мышечной дистрофии. Еще я коллаборирую с другими учеными, в том числе есть проект с теми, кто изучает механизм развития рака. 

Про достижения 

Большой объем моих открытий был связан с предыдущим проектом. Мы изучали некодирующие РНК, которые регулируют так называемые прыгающие гены, транспозоны. Они почему-то очень активны в гонадах — половых клетках. И если они активируются, накапливаются мутации и организм теряет способность к размножению. Я исследовала регуляторные РНК, которые подавляют транспозоны и необходимы, чтобы половые клетки нормально функционировали. 

Я поняла, какие изменения происходят, когда такие «прыгающие гены» активируются и приземляются в разных участках генома. Например, иногда они могут индуцировать новый потенциальный ген, который будет производить продукт — РНК, то есть это может быть один из эволюционных механизмом возникновения новых генов и некодирующих РНК. 

На самом деле активация «прыгающих генов» происходит не только в гонадах, но и, например, при старении и при болезнях, которые сопряжены со старением. Это такие болезни как болезнь Альцгеймера, рассеянный склероз, боковой амиотрофический склероз (как у Стивена Хокинга). То что мы открыли, может иметь значение для диагностики и лечения этих заболеваний. Болезнь Альцгеймера — одно из моих следующих направлений работы, я хочу заняться разработкой диагностики и, возможно, терапии.

Про жизнь за пределами лаборатории

Я стараюсь заниматься спортом, катаюсь на лыжах, хожу в походы и бегаю. 

С работой связано много стрессов, дедлайнов, иногда приходится работать по ночам. А спорт помогает бороться со стрессом. Если ты полностью выжат после сложного дня, после тренировки сразу ощущаешь себя сильным и готовым к бою. 

Что касается семьи и детей, их не случилось. Раньше не очень хотелось, а сейчас это еще сложнее. В Америке дети — это дорого и очень трудоемко, а так как нет большого энтузиазма с ними проводить время, выходит, что это и очень сложно, и совсем не в радость — жизнь станет тяжелой, а потом и вовсе пройдет. 

Про гендерную ситуацию

Гендерные проблемы есть, хотя не такие и явные, нежели в Украине во времена моей молодости. Тогда на лекциях преподаватель мог сказать: «не будь такой умной, а то замуж не выйдешь». Здесь такое может быть только в разговоре один на один или в какой-то завуалированной форме. 

Есть много законов против дискриминации и сексуальных домогательств. Все проблемы это не решает — тебе не говорят, что не берут тебя на работу, потому что ты женщина, даже если это и так, а просто говорят, что есть более хороший кандидат. Возможностей для этого очень много. К тому же все еще сохраняется разница в зарплатах между мужчинами и женщинами. И если припереть к стенке работодателя, он приведет кучу доводов, почему он платит больше мужчине-сотруднику. 

Нужно понимать, что в 50-60-х годах большая часть женщин в Америке была домохозяйками. Некоторым женщинам, которые тут выросли, подсознательно сложно понять, как можно по-другому.  Но в Бостоне много иностранцев, интересно наблюдать, как это работает в разных культурах, и заимствовать лайфхаки от людей со всего мира.

Светлана Гвоздий

Заведующая кафедрой здоровья человека и гражданской безопасности биологического факультета ОНУ им. И.И. Мечникова

Про детство

Мне очень хотелось быть учителем, хотя в семье не было учителей. Видимо, меня вдохновила первая учительница. В детстве я усаживала свои игрушки и на двери шкафчика рисовала им примеры. Родители много работали, и я была мини-учительницей для младшей сестры. Еще меня всегда на уроках сажали за одну парту с двоечниками — я им пыталась объяснить что-то, и они понимали.  

Любимыми предметами в школе были математика, физика, биология. В последней меня интересовало то, как устроен человек, сколько у нас систем, сколько клеток, сколько органов, и как слажено они все работают. И вот это в школе меня заставляло задумываться о биологии, зоологии, ботанике. Я участвовала в большом количестве олимпиад.

Про студенческие годы и начало работы

Я поступила на биофак Мечникова, на микробиолога-вирусолога. Это был первый набор в университете на эту специальность. Я подумала, биология — это хорошо, но тут же что-то еще интереснее. Дипломная работа была связана с Helicobacter pylori. Это бактерия, которая вызывает язву желудка. Моя работа была одной из первых на эту тему. Сейчас уже все об этом говорят, а тогда начинали мы. Но засесть в лаборатории — это очень интересно и перспективно, но это значит не видеть людей. А после того, как ты куклам рассказываешь, как решать примеры, это сложно — не иметь общения. 

После окончания университета появилась возможность работать со студентами. Меня распределили на кафедру медицинских знаний и безопасности жизнедеятельности. Ну и с 1999 года я тут, прошла путь от ассистента до доктора педагогических наук, доцента.

Про педагогику

Сначала мы просто набивали шишки, потом в 2007 я защитила кандидатскую диссертацию по педагогике, через 10 лет — докторскую. Я исследовала теорию и методику профессионального образования: как подготовить специалиста, чтобы он понимал безопасность в жизни и в профессиональной деятельности. И как организовать учебный процесс, чтобы он был не то чтобы полезный, полезный — это очень субъективно, скорее, прагматичный, практически используемый. 

Мы все умные и красивые, но способы подачи информации настолько меняются, что когда ты приходишь с желтыми листами своего текста лекций, на тебя очень скептически смотрит студент. А когда ты приходишь и стараешься услышать мнение студента, его интересы, поднимаешь студента до уровня равноценного участника в учебном процессе, это другое дело. 

Про здоровье и безопасность

Что касается кафедры, наша задача — направить на здоровый образ жизни, говорить о вредных привычках. Об этом говорят всегда, но картинки на пачках сигарет не пугают. У нас такой менталитет, что мы задумываемся о здоровье только тогда, когда прижало и наше состояние требует вмешательства специалиста. Вот как это преподнести так, чтобы дети это слышали и хотели принять эту информацию? Мы проводим занятия по типу «равный-равному», где все рассказывают сами студенты. 

То же самое с безопасностью — у нас пока не припечет, мы о вопросах безопасности не вспоминаем. Как пример, пожары в «Виктории», психиатрической больнице, «Токио стар», колледже на Троицкой. Это сумасшедшая халатность, безалаберность и безответственность всех, снизу доверху. 

Помимо работы в университете, я также председатель научно-методического совета по гражданской безопасности и безопасности жизнедеятельности населения Одесской области. 

Про гендерное неравенство

Гендерный вопрос у нас поднимается, когда декан на ученом совете факультета делает статистику о том, сколько преподавателей и сколько из них женщины. Все. Единственное что я хотела бы в этом контексте сказать: возможно, у нас есть студенты-мальчики, которые с большим энтузиазмом занимались бы наукой. Но если подойти к этому вопросу рационально и прагматично, какая жена выдержит мужа-преподавателя с нашими зарплатами? Еще никто не отменял обязанности мужчины содержать семью. Не могут себе сегодня мужчины позволить такое хобби, как научная деятельность. Или они получают у нас хорошее образование и уезжают работать в Испанию, Швецию, Канаду. 

Текст: Анна Фарифонова, фото для материала предоставили героини

Больше новостей

Загрузка...