Из Южной Пальмиры в вечную мерзлоту: интервью с одесситом, который едет на зимовку в Антарктиду

Из Южной Пальмиры в вечную мерзлоту: интервью с одесситом, который едет на зимовку в Антарктиду

Вечная мерзлота, чистейший воздух и пингвины — жизнь в Антарктиде многим кажется очаровательной. Однако те, кто находятся там ежедневно на протяжении целого года, могут рассказать не только о положительных сторонах такой жизни. В конце марта на антарктическую станцию «Академик Вернадский» отправится 25-я экспедиция. В ее составе 12 человек, и один из них — одессит. 

Доцент кафедры физики одесского педагогического университета Вадим Жуковский отправляется в Антарктиду уже во второй раз. «Пушкинская» встретилась с ним за несколько дней до отъезда на учения. Он рассказал о том, почему дольше года в Антарктиде находиться нельзя, нужны ли женщины на антарктических станциях и существует ли глобальное потепление. 

Украина и ядерное оружие 

В конце марта Вадим Жуковский прибудет на антарктическую станцию «Академик Вернадский». Здесь он установит сейсмические датчики, которые разработал сам. Вадим рассказывает, что первый раз датчики в Антарктиду он привез 10 лет тому назад. Эти датчики нужны на случай, если какая-то страна решит проводить ядерные испытания. 

«Украина отказалась от ядерного оружия, но осталась в союзе ядерных государств. Если какая-то страна в мире проводит испытания, они должны согласовать это с нами. Как член ядерного клуба, Украина тоже должна дать разрешение. Поэтому мы производим мониторинг. 

Например, в 2004 Северная Корея якобы проводила ядерные испытания. У нас есть возможность идентифицировать — был ли это ядерный взрыв, где он произошел, какой мощности. На самом деле они взорвали тротиловый эквивалент. А потом таки да, провели и ядерные. Понятное, что не согласовывали и получили санкции и до сих пор расхлебывают», — объясняет Вадим. 

По словам Вадима, сейсмоприемники сейчас установлены в военной части между Киевом и Житомиром, где раньше в шахтах хранили стратегические ракеты. Но есть проблема — наша планета работает как линза. Из-за особенностей строения земного шара, когда сейсмическая волна проходит через ядро, она рассеивается. Так образуется слепая зона. Украина видит все, что происходит в Северном полушарии и еще чуть-чуть. Если в Южном полушарии будут проводить испытания, идентифицировать их точно и красиво не получится. 

«Но, к счастью, в Южном полушарии есть украинская антарктическая станция “Академик Вернадский”. Центр специального контроля, который находится в подразделении украинского космического агентства, решил разместить на станции сейсмическую группу — это где-то 10 сейсмоприемников. В мире используют сейсмоприемники Guralp, но один стоит 40 000 долларов. Деньги на их покупку не выделяют, а отчеты о работе просят», — делится Вадим. 

Больше 10 лет тому назад Вадим защитил кандидатскую диссертацию связанную с оптическими методами регистрации микроперемещений. Эти методы он решил применить в сейсмоприемниках, чтобы сделать их более чувствительными и миниатюрными, морозоустойчивыми. Он отправился на станцию, поставил опытные образцы, но они оказались неработоспособны. Это было связано с суровыми антарктическими условиями и недоработками в конструкции. С уже полученным опытом Вадим вернулся в Украину и разработал новые образцы. По его словам, аналогов они не имеют в мире. 

Подготовка к поездке

Вадим рассказывает, что перед отъездом всех полярников основательно обследуют. Институт медицины труда проводит научные исследования. Например, проверяют, где у человека накапливаются радионуклиды. Оказывается, в желудке. После приезда человека проверяют снова. Исследования показывают, что радионуклиды исчезают, но спустя 2 месяца их становится еще больше, чем было до отъезда. Организм просто забывает их выводить.

Также из организма вымывается кальций, истончаются кости. Институт исследует это и подбирает добавки. Исследуют и психологическое состояние людей до и после поездки: на станции люди живут в изолированной малой группе, без коммуникации с внешним миром. 

«Потом идет что-то вроде учений. Раньше ездили в Макаров, в старую военную часть, сейчас учения в Харькове. Учат посадке и высадке с лодки, учат пользоваться оборудованием, которое есть на станции. Еще на станции есть система дублирования — все умеют делать все. Нужно, чтобы другой человек мог снять данные, чтобы работа не останавливалась, мало ли что случится», — объясняет Вадим. 

В общем, подготовка длится около 10 дней. Далее команда отправляется в длинный путь. В прошлый раз Вадим с командой вылетел из Борисполя в в Цюрих. Из Цюриха в Сан-Пауло в Бразилии, оттуда в Сантьяго, из Сантьяго в Пунта-Аренас. Потом оставалось только добраться на ледоколе до станции. Это заняло 4-5 дней. Весь путь составил около недели. 

Жизнь на станции 

По словам Вадима, попадая в Антарктиду, испытываешь эйфорию.

«Природа там замечательная, там очень красиво. Эйфория длится месяца три, каждый день какие-то открытия: когда первый раз видишь кита, горбатого кита, которого до этого видел только по телевизору, а тут он в нескольких метрах. Или косатку, или пингвина. Пингвинов можно спокойненько поймать, тюленей можно обнять, погладить. Их много вокруг. Там такой принцип — если ты на берегу, тебе ничего не страшно. У пингвинов сотни тысяч лет нет врагов на берегу. В воде — да, там косатки, морские леопарды.

А через три месяца — здравствуй, реальность. Начинаются очень сильные снегопады. Если этот снег не очищать, то деревянные помосты рядом со станцией просто раздавит этим снегом. Нужно снег снимать с крыши, чтобы он ее не продавил. С июля по август основная работа — очищать этот снег каждый день. Становится очень грустно, тоскливо. 

Месяцев через 7 становится совсем печально — полярная ночь, дня не видишь. А потом, к Новому году, все уходит, становится веселее. А к марту месяцу совсем хорошо, появляются какие-то заботы, привыкаешь и уже можешь находиться там очень долго — и год, и два, и три. Но больше года никого не держат», — делится Вадим. 

По словам Вадима, людей, которые находятся больше года в Антарктиде, очень сложно потом вернуть в общество. Он объясняет это тем, что на станции очень простые отношения между людьми — никто никого не напрягает, у каждого свой рабочий режим, свой ритм, не нужно рано вставать, не нужно хитрить, не нужно планы строить. 

Психология малых групп и женщины на станции

На станции работают 12 человек. Вадим рассказывает, что малая группа — это 7 человек. Выходит, что на станции могут сформироваться две малых группы со своими лидером. По его словам, на станции не хватает психолога или соответствующих навыков у врача, потому что важно сделать так, чтобы эти две группы не формировались. Потому что если в одной группе есть конфликт — это тихо и спокойно, но стоит двоим сцепиться из разных групп, в этом споре участвуют обе команды и тогда зимовка превращается в ужас. Придется целый год жить в постоянном напряжении. 

«Задача психологов — подобрать состав, чтобы такого не было, и важно, чтобы там был человек, который понимает, что происходит. Учитывая то, что я преподаю в Ушинского, я знаю эти особенности. Если я четко видел, что есть две сформированные группы, я старался вытянуть в баню или на рыбалку кого-то из другой группы. У нас конфликтов не было», — делится Вадим. 

10 лет назад в команде не было женщин. Теперь их две. По его словам те, кто там зимовал, не очень рады тому, чтобы женщины стали ездить с ними. 

«Все эти 25 лет женщины ездили, но ездили в сезон — с января по апрель. Пожалуйста, это нормально, даже хорошо. А вот оставаться на зиму — для женщин это тяжелая работа. Мужчинам тяжело и надоедает каждый день выбрасывать снег, а женщинам еще тяжелее. У нас все-таки есть джентльменский подход — женщины немного отстраняются от этого дела, и на всех остальных гораздо больше работы ложиться», — рассказывает он. 

Помимо уборки снега, нужно ухаживать за станцией — что-то прибить, что-то прикрутить, разобрать трубу, если замерзла, отогреть. По словам Вадима, это работа не для женских рук. Он вспоминает, что раньше ездили 14-15 человек. В прошлую поездку они решили не оставлять одного человека на станции, их осталось 13, и считалось, что это мало. Сейчас при команде в 12 человек, да еще и с двумя женщинами — это не легкие зимовки, говорит Вадим. Гораздо больше работы. Хотя добавляет, что это очень демократично и здорово. 

Особенности жизни 

На станции свободный рабочий график. Каждый просыпается в свое время, потому что у всех проблемы со сном. Вадим предполагает, что это может быть потому, что в этом регионе содержание кислорода на 12% меньше. По его словам, каждый решает эту проблему по-своему. 1-2 человека в группе обычно придерживаются графика — в 10 ложатся спать, в 8 просыпаются. Остальные подстраиваются под свои внутренние часы.

«Чтобы не пить какие-то снотворные, я, если хотелось, ложился спать, не хотелось — шел что-то делать. Это лучше всего для меня работало. И вот график у меня всегда смещался: то я ложился спать в 11, потом в 12, потом в 1, потом в 2, потом в 3, потом в 4. Несколько кругов так проходит. Внутренние часы у нас не на 24, а на 27 часов. Поэтому на станции завтраков нет. Каждый завтракает остатками прошлого обеда или ужина. Кто раньше проснулся, у того бонус — в холодильнике всегда что-то есть. Если просыпаешься в 12 или в час, нужно ждать до обеда, он в 2», — объясняет Вадим. 

Что до холода, по словам Вадима, к нему быстро привыкаешь. В Антарктиде не ходят в пуховиках или шубах. Лучше согревают несколько слоев теплой одежды. 

«Три-четыре гольфика — это гораздо теплее и подвижнее, чем теплая куртка. Несколько маек, несколько гольфиков, батники и легкая куртка. Вообще с одеждой угадать очень сложно. Берешь лыжи, идешь, становится жарко, при том очень жарко. Когда пробежишь километр-два, начинаешь раздеваться. Многослойную одежду можно снимать потихоньку. А если одна теплая куртка — жарко, вспотел, быстро снял куртку, охладился и все. Простудами там никто не болеет, а вот невралгия межреберная бывает. Если застудить нервные центры, начинаются боли», — рассказывает Вадим. 

Сортировка мусора

Особенно строго на станции следят за мусором. Инспекция стран антарктического союза курирует антарктические базы, иногда открыто, а иногда закрыто, в составе туристов. Если происходит утечка топлива, страна платит огромные штрафы. Тоже касается разбросанного мусора или пакетов. 

«Чтобы вы представляли, за брошенный окурок штраф — около 7000 евро. Поэтому все окурочки в карманчики», — приводит пример Вадим. 

Весь мусор сортируется. На кухне три мусорных ведра — под пищевые отходы, под бумагу и пластик и под металл и стекло. Пищевые отходы обычно отдают чайкам. Бумагу сжимают специальным прессом и складывают на площадке возле станции. Все бутылки разбиваются, металлические банки сжимаются и складываются в 200-литровые бочки из-под масла. Само отработанное масло сливают в специальный бак. Когда приходит судно на пересменку, весь мусор забирают на утилизацию. 

Развлечения

Развлечения на станции более чем разнообразны. Можно сходить в баню, на рыбалку, покататься на лыжах с ледника. Есть бильярд, дартс, шахматы, много настольных игр. Есть даже собственный Новый год. 21 июня, в день зимнего солнцестояния, на всех антарктических станциях празднуют Мидвинтер. 

«У всех приблизительно одинаковый ритуал. За 2 недели до праздника начинаются соревнования по бильярду, шахматам, придумывают призы. А на Мидвинтер проходит церемония награждения. Еще обязательно купаются в галстуках, это британская традиция. Они говорят, что джентльмен даже купается в галстуке», — объясняет он. 

А для повседневного отдыха Вадим собирается взять с собой свои любимые игрушки — микроконтроллеры, платы, чтобы за год не потерять навык в программировании. 

«Дома, если хочется что-нибудь купить, пошел на Староконный рынок или в радиомагазин, купил конденсаторов, резисторов, сделал какую-то схему по робототехнике. Там такой возможности нет. И все предусмотреть и взять с собой тоже нельзя», — делится Вадим. 

И, конечно же, нужно брать с собой фотоаппарат. Вадим рассказывает, что на станции каждый день можно делать какое-то открытие, наткнуться на то, что еще никто никогда не видел, и это может стать сенсацией. Поэтому нужно всегда брать с собой камеру. 

Экстремальные ситуации

Трудно сказать, что жизнь на станции полна опасностей, но определенные правила безопасности есть. Например, по острову запрещено ходить одному. Вадим объясняет, что там скалистая местность, и есть опасность сорваться. Даже если просто поранишься, замерзнешь насмерть. Если в воду упасть, то умереть от переохлаждения можно за полчаса-час. Поэтому всегда ходят вдвоем. 

Экстремальные ситуации там тоже случаются. Например, Вадим вспоминает, как у них прохудилось два отопительных котла. Очень быстро стала падать температура. Буквально через 2 дня на станции было +3 градуса. Котлы вытащили на улицу, 3-4 дня их ремонтировали. Все это время работа не велась. 

Но и без помощи, в случае чего, полярники не остаются. В 60 км от «Вернадского» есть американская станция. Сами украинцы туда добраться не могут — нужно плыть через открытый океан. Зато у американцев есть ледокол и они часто проплывают мимо украинской станции по своим биологическим задачам. 

«С нашим поваром через 3 месяца совсем плохо стало — обострился ряд болезней, и мы приняли решение его эвакуировать. Связались с американцами, у них была задача рядом с нами, они покатались пару дней, а потом забрали повара и уплыли на пересменку в Ушуайя. На обратно пути привезли нам нового. Украина не заплатила никаких денег, хотя фрахт судна стоит очень дорого», — делится Вадим. 

А на случай совсем уж жестких условий есть аварийная станция, куда можно перебраться и дождаться помощи. Там провизия и все необходимое. 

Туристы

На станции царит интернациональная обстановка. Очень часто полярников посещают туристы со всего мира. Политика центра такова, что полярники должны быть открытыми, популяризировать станцию и свою работу. Вадим говорит, что визиты туристов — это всегда хорошо, приятно и здорово. Особенно хорошо, когда приезжают яхтсмены. Это 8-10 человек,с которыми можно поговорить, посидеть в местном баре. Они привозят с собой виски и угощают местных жителей. 

«Но когда туристов очень много, это напрягает. Станция небольшая, и если группа из 30 человек, особенно если это туристы из Голландии — это вообще кошмар. У них почему-то руки какие-то липкие, поэтому все, что плохо лежит, они тащат. Ложки, вилки, топор с пожарной доски сперли. Зачем он им? Они потом пригласили нас на свое судно, мы смотрим — наш топор, забрали», — вспоминает Вадим. 

Совсем другие — японцы, они поражают своей культурой, всегда улыбаются. По словам Вадима, они ходят как пингвины, а потом резко выстраиваются вдоль стеночки, чтобы одни вышли, а другие зашли. Всегда разуваются и раскладывают все аккуратно. У голландцев —  рукавицы, ботинки, все валяется. 

«Немцы тоже очень аккуратные, все складывают. Еще я понял, что все анекдоты про евреев на самом деле про немцев. У нас есть сувенирчики, магнитики всякие. И если магнитик стоит 2 доллара, немец будет просить продать его за доллар. 15 000$ заплатил за поездку, а торгуется за доллар. Совсем по-другому у россиян — достает пакет, сгребает с полки все в него, говорит: "считай, а я пока в бар"», — делится Вадим. 

Возвращение домой

Вадим признается, что больше всего на станции скучает по родным. Они относятся к поездкам без особого восторга, но понимают, что работа такая. В прошлый раз к тому же было очень трудно связываться — иногда созванивались по телефону, но это было дорого. Сейчас смогут общаться по интернету. 

И еще не хватает каких-то маленьких радостей: «Там же нет сигарет, пива в свободном доступе», — объясняет он. 

В прошлый раз после годового пребывания в Антарктике, первые несколько дней Вадим смотрел рекламу. 

«Телевизора там нет, а реклама очень изменилась. Оно все такое красочное, интересное, — делится он. — Ну а потом все приглашали в гости, ведь давно не виделись, но как-то немножко сторонишься. Никого особенно не хочется видеть, родные есть — и хорошо. Потом привыкаешь, но месяца 2-3 идет адаптация. Больше 12 человек трудно перенести». 

Про глобальное потепление

Что касается глобального потепления, Вадим рассказывает, что сравнивал старые британские фотографии 50-60 годов с нынешней ситуацией и большой разницы не увидел. Кроме того, за последние десять лет, по его словам, что ни год, то рекорд по выпадению снега. 

«Понятно, что по телевизору показывают, что ледники откалываются, от них ничего не осталось, они уменьшились в 3-4 раза. Эта проблема есть и аэросъемки это подтверждают. Но это не из-за глобального потепления. Это может быть просто цикличность процесса», — говорит полярник.

Он объясняет, что из-за выпадения снега нарастает ледяная шапка. Лед расползается все дальше и дальше от материка и потом попросту отламывается, потому что с другой стороны его поджимает море. Затем начинает нарастать новый лед. И это может длиться 40-50, а то и 100 лет. 

Что до рекорда температуры в этом году, который составил 20 градусов, Вадим признает, что это необычно. 

«Я сам не понимаю, что происходит. 10 лет назад самая высокая температура была +4, и это было очень жарко. Можно ходить в плавках и загорать — снег отражает солнце и создается эффект, как в солярии», — вспоминает он. 

Но, по его словам, в прошлом таких колебаний температуры на земле было очень много. Вадим считает, что спекуляций по этому вопросу гораздо больше, чем проблем. В то, что на глобальное потепление влияет деятельность человека, он вообще не верит. 

«На человека нагружают больше, чем он может вынести, это явно. В Исландии один вулкан взорвется, покоптит месяц и он углекислого газа, грязи, копоти выбросит в атмосферу столько, сколько все человечество за 100 лет не выбросило», — объясняет Вадим. 

Понять, что на самом деле происходит, по словам Вадима, можно наблюдая за солнцем. Его активность, магнитные бури напрямую влияют на то,что происходит на нашей планете. Сейчас мы знаем, что есть определенный цикл — 11 лет солнце разгорается, еще 11 оно не так интенсивно светит. Но ученые наблюдали только 3 таких цикла, потому что исследования проводятся с 60-70-х годов. 

«Нужны очень длинные исследования, и ускорить этот процесс мы не можем», — констатирует он. 

Текст: Анна Фарифонова, фото из личного архива Вадима

Читайте также: Императорский и французский: первому ботаническому саду Одессы — 200 лет.

Больше новостей

Загрузка...